Вернуться к обычному виду

Глава «Росгосцирка»: сейчас зритель идет на животных, а не на артиста

Опубликовано: 28.10.2014 Возврат к списку
Глава «Росгосцирка»: сейчас зритель идет на животных, а не на артиста

Гендиректор «Росгосцирка» Вадим Гаглоев рассказал в интервью РИА Новости о проблемах в цирковой отрасли России, каких успехов удалось достичь за этот год, а также о том, каким образом цирк может вернуть былую популярность.

— Вадим Черменович, не так давно прошло первое заседание коллегии «Росгосцирка». Как вы оцениваете ее результаты?

— Результаты этой коллегии трудно оценить… Ну, положительные, конечно. Потому что, во-первых, это первая коллегия. До этого не было такого органа в «Росгосцирке» никогда, и нам показалось с коллегами, что было бы уместно такой орган создать. Потому что «Росгосцирк» — это все-таки головная компания в цирковой отрасли, во многом определяющая политику цирка в стране. А в свое время она определяла такую политику во всем мире. К сожалению, здесь мы свои позиции немного потеряли.

Коллегия для чего нужна — для того, чтобы обсудить проблемы отрасли в более широком составе. Не вариться в своем собственном соку, а привлечь людей, которые так или иначе участвуют и влияют на отрасль. Обсуждали те вопросы, которые, как нам показалось, в первую очередь было необходимо обсудить. Это выполнение «Концепции развития циркового дела в Российской Федерации на период до 2020 года». Кроме того, сейчас проходит обсуждение проекта «Основ государственной культурной политики», а там о цирке ничего нет. В общем, много есть вещей, которые можно решить, если привлекать к обсуждению и других участников, а не только внутри себя замыкаться.

— С вашего назначения прошло не так много времени. Что удалось сделать за этот период?

— Проблемы настолько застаревшие, что с ходу их не решить. Тем более что, естественно, система сопротивляется. Новый подход направлен на то, чтобы все-таки вывести компанию на самоокупаемость, а для этого надо заниматься и бизнесом в том числе. Кстати говоря, чем мне нравится цирк, тем, что он счастливым образом сочетает в себе и искусство, и бизнес. Это шоу-бизнес. И в свое время «Союзгосцирк» был одним из источников валютных поступлений в страну. Кстати говоря, немаленьких. И все реформы, которые сейчас нами осуществляются, направлены на то, чтобы собрать все финансовые потоки в единый финансовый кулак, и тогда у нас появится возможность решать те проблемы, которые существуют.

А проблем много. Это и проблема создания новых программ. Мы сейчас переходим от логистики создания отдельных номеров к логистике создания цельных произведений, спектаклей. Здесь мы решаем сразу несколько проблем. Мы создаем интересный художественный продукт, который будет востребован зрителями. Сейчас идет открытие сезона, первые гастроли, и мы подводим итоги, какие программы, сколько собирают, каков процент и так далее. То есть мы переводим искусство на язык цифр. И тогда сразу видно, какие программы собирают больше всего, куда больше всего людей идет. Идут на цельное драматургическое произведение, а не на отдельные какие-то номера. Программы, составленные на дивертисментной основе из номеров разных жанров, идут хуже, что бы вы с этим ни делали. Современный зритель, молодой зритель требует совершенно другого визуального ряда. Ведь в цирке надо смотреть. Смотреть и удивляться.

— Какие еще проблемы существуют в российской цирковой отрасли?

— Вторая проблема — это, конечно, модернизация и реконструкция имущественного комплекса наших цирков. Они в ужасном состоянии, и мы это знаем. И общежития, где живут наши артисты, — в ужасном состоянии. За редким исключением. У меня пальцев одной руки хватит, чтобы сосчитать, где в цирках в этом отношении все хорошо. А мы в XXI веке живем и просто должны изменить эту ситуацию.

Мы работаем над (модное выражение) дорожной картой проведения капитального ремонта. И есть два варианта: оптимистический и пессимистический, касающиеся того, что мы можем сделать. На сегодняшний день мы уже начали ремонт двух цирков: в Иваново и Туле, и мы их сделаем не позже второго квартала следующего года. Затем последуют Рязань, Челябинск и Нижний Тагил. В целевой федеральной программе есть еще Саратов, у нас запускается совместно Уфа, есть планы на Киров и так далее. То есть целая дорожная карта.

Наш цирковой конвейер понемножку восстанавливается и расширяется, а зритель все-таки должен смотреть представление в комфортных условиях, приходить в храм искусства, а не, пардон, в сарай. Есть еще проблемы идеологические. Федеральное казенное предприятие — это единая компания. Зачастую слышу от руководителей филиалов «мы», «вы». Они еще не привыкли, что мы — одно юридическое лицо, хотя прошло уже восемь лет. Нет корпоративной этики, корпоративных правил, нет у людей ощущения, что они работают в самой крупной и мощной цирковой компании мира, гордости нет. Нет понимания того, что «Росгосцирк» — это компания уровня Почты России, Сбербанка, Российских железных дорог, то есть компания, которая является национальным достоянием, делает Россию Россией. Это не местечковая компания, а организация, которая объединяет в своей отрасли всю страну от Владивостока до Калининграда, от Архангельска до Оренбурга. Это важно осознать, и нужно время, чтобы люди прониклись и этой идеей, и гордостью. Потихоньку надо что-то менять. Но «потихоньку» не значит, что надо медлить. Потихоньку, но интенсивно. Каждый день должен быть шагом вперед.

— На коллегии было сказано, что финансирование культуры сейчас сокращают…

— Я к этому вопросу отношусь немного по-другому. Бытует мнение: на культуру выделяют мало, на здравоохранение, на спорт — тоже мало. Все говорят: дайте денег, тогда мы сделаем. Мне кажется, это неправильный подход. Потому что к субсидиям государства нет не то чтобы уважения, нет ответственности за эти деньги. То есть государство должно дать. «Я художник, мне государство должно выделить деньги, я покажу сумасшедший результат». А происходит с точностью наоборот: сколько ни давай, никакого результата не будет.

Я считаю, что государство помогает достаточно. Все время у нас государство какое-то мифическое: то плохое, то хорошее, то что-то дает, то не дает. А государство — это же мы. И мы тоже должны что-то делать. Я подхожу с такой позиции: есть субсидия государства, а есть собственные возможности, имущественный комплекс и так далее. Давайте сделаем так, чтобы видели, что результат есть, и сказали: «Ребята, давайте мы вам еще денег выделим, раз вы так замечательно работаете».

Мне хотелось бы, чтобы наша заработная плата зависела от результата нашего труда, чтобы был премиальный фонд, чтобы люди зарабатывали достойно, но знали, что это плата за работу. Чтобы не осваивали бюджет, а зарабатывали. Жванецкий говорил: «Не воруйте на затратах, воруйте с прибыли». Если слово «воруйте» заменить на «зарабатывайте», получается очень правильная схема. Если начать думать о зрителях, деньги будут.

Если думать только о деньгах, не будет ни зрителя, ни денег. В общем, жадность приводит к бедности. И вот это самая главная проблема, именно эту идею я хотел донести на этой коллегии при обсуждении штатного расписания цирков и программ. Я хотел показать, что мы построили систему, в которой нет стимула. А то получается так – нам не важно, как мы работаем, сколько нас, главное, чтобы были деньги, чтобы мы зарабатывали хотя бы на совмещении должностей.

— Почему в советское время цирк был гораздо популярней, чем сейчас?

— На аншлагах работали. 410 представлений в одном цирке в год. Больше одного в день. Сейчас у нас 120 в лучшем случае набирается. Много причин. Во-первых, мы знали имена. Вот я недавно встречался с ветеранами за чашкой чая, у нас есть такая форма неформальных встреч – «чаепитие с ветеранами». И люди, которым уже под 90 лет, говорят об искусстве. Мне 90-летний человек говорит: почему вы не хотите в программе сделать синтез цирка и балета, оперы, находить новые формы? А потом беседую с нашими действующими артистами — все говорят о деньгах, о количестве представлений, о зарплатах, о тарифах, о том, чтобы повысить премиальные. Никто не говорит: а давайте вот это еще сделаем, вот это… Никто не говорит об искусстве, потому что все интересуются деньгами. Не все, конечно. Но это общее настроение.

Мы сейчас запретили артистам торговать сувенирной продукцией. Все торговали. Во время антрактов все бежали в вестибюль, каждый со своей коробкой, котомкой. Я считаю, что это неправильно. И даже экскурсии за кулисы — неправильно. Должна быть тайна. Ушел артист за кулисы, туда все хотят попасть, но за деньги попадать туда не надо. Иначе пропадает магия таинства. А делать из всего рынок, мне кажется, неправильно.

Я могу на эту тему говорить много. Самое главное, что мы знаем, что делать, знаем путь, идем по этому пути с нашей командой уверенно. Я знаю, и на коллегии это было, что мы вызываем определенное непонимание и сопротивление. Но все больше и больше людей начинают говорить: да, ты прав. Если завтра расходы государства на культуру еще снизятся, мы должны быть к этому готовы. Нам надо наращивать собственные финансовые мускулы, а не ждать, когда мифический дядя с волшебной палочкой придет и поможет. Более того, я думаю, что мы должны для государства что-то делать: направлять заработанные деньги на благотворительность, социальные программы. Надо эту психологию менять. И события в мире говорят о том, что пора бы уже от каких-то иждивенческих позиций переходить на более активные.

— Расскажите, пожалуйста, немного про фильм о знаменитой дрессировщице Маргарите Назаровой, работа над которым идет сейчас. Какую помощь оказывает «Росгосцирк»?

— Мне кажется, что цирковая среда — неиссякаемый источник сценарных идей. С Ольгой Погодиной и Алексеем Пимановым (продюсерами картины) я неоднократно встречался, и тарелку разбили в первый съемочный день. Мне осколок достался. Когда они пришли, мы приняли активное участие. Не так часто балует кинематограф в последние годы цирковой тематикой. Я даже думаю, что мы должны быть застрельщиками этого дела. У меня несколько проектов есть, но пока это идеи.

Поэтому, когда люди пришли с уже готовым сценарием, с наработками, с деньгами и уже приступили к работе, мы, конечно, активно включились. У нас в Центре циркового искусства подобрали и костюмы, и реквизит тех времен, чтобы передать дух эпохи. Сейчас в сетке работают, у Маргариты Назаровой была особая клетка. И тумбы, и клетки для животных, в которых они перевозятся и содержатся. Мы это все изготавливали. И вопрос об оплате не стоит, потому что даже если бюджета на оплату фильма не хватит, мы все равно поможем и таким образом вложим свои средства в создание этого фильма. Сделали реквизит. Я знаю, что в эпизодах снимается целый ряд наших цирковых артистов. И таких фильмов должно быть много. И если надо будет еще чем-то помочь, мы обязательно поможем.

— А какие у вас проекты в планах, если не секрет?

— А вот не скажу. Есть несколько идей. Сериальная, потому что сама кочевая жизнь циркового артиста — неиссякаемый источник сюжетов, коротких историй для сериала. Я сам в прошлом совладелец частного цирка. И у нас такая богатая история кочевой жизни: переезды из города в город, дружба, любовь, предательство, измены, приключения и так далее. Но в этом надо оттолкнуться от мастеров прошлого, какую-то преемственность создать, все-таки 95 лет исполнилось государственному цирку в этом году.

Единственное, что я хочу сказать: в этом сериале не должно быть бандитов, ментов и проституток. Я бы не хотел, чтобы эта тема звучала, по-моему, ее достаточно раскрыли. У нас другая история, цирковая. Должен быть веселый жанр все-таки, позитивный. Так что есть несколько идей. История цирка богата именами. Но самое главное — для чего это делать. Для того чтобы, во-первых, популяризировать цирковое искусство, во-вторых, открывать новые звезды.

Вы задавали вопрос, почему в советские времена цирк был востребован, а сейчас нет. Когда висела афиша с именем Кио или Олега Попова, Юрия Никулина, все понимали, все шли на звезд, на имена. Сейчас висят афиши «Цирк гигантских обезьян». Бегемоты, носороги, жирафы, слоны… Люди идут на животных, люди перестали идти на артистов. А с животными же работают артисты. И у нас замечательные артисты. Моя задача — сделать их узнаваемыми, сделать из них звезд, а сериалы и кино — прямой путь к этому. Чтобы лицо было узнаваемым. Чтобы я мог повесить фотографию, и все понимали, на кого они идут. Это такой своеобразный знак качества. Сейчас, к сожалению, идут просто на слово «цирк».


Беседовала Наталия Крючкова


Рейтинг@Mail.ru