Вернуться к обычному виду

Встреча с Маем в декабре

ПРЕССА

17 декабря Парламентская газета

Встреча с Маем в декабре

Встреча с Маем в декабре   Евгений Майхровский – ковёрный, без малого 45 лет на арене. Его цирковая судьба, видимо, была решена задолго до появления на свет. Родители служили акробатами. В три года он декламировал стихи, стоя на плечах у мамы, которая стояла на плечах у папы, ­который стоял в манеже.

   Мальчик рос, лелея мечту стать драматическим артистом. Обошёл все театральные вузы Москвы. Не брали – дикция и сипловатый голос не устраивали комиссию. То был 1956 год. А в 57-м он подал документы в цирковое училище. Приняли на отделение клоунады и музыкальной эксцентрики условно, до первой сессии, но через полгода Майхровский стал лучшим студентом. Вся его жизнь – сплошное преодоление. Вперёд ведут талант и работо­способность. Вместе они дали цирковому искусству клоу­на Мая. Когда-то специально для него в Перми поставили первый цирковой спектакль «Бумбараш» по книге Аркадия Гайдара. А несколько лет спустя в Ленинградском цирке – «Каштанку», где Майхровский с блеском исполнил все главные роли. Оттуда и пошли его будущие номера с гусями, свиньями и собачками.
Он универсальный цирковой артист – клоун, дрессировщик, эквилибрист, музыкант. Цирковые зрители во всём мире узнают его по фирменному возгласу: «Ой-ой-ой!»
Жизнь Майхровского – сплошные переезды. Сегодня нас судьба свела в Екатеринбургском цирке, где только что закончился всемирный фестиваль клоунов.
«Посмотрите, – говорит мой собеседник, показывая на гримёрный столик, уставленный фотографиями, – жена, сын, дочь, зять, внуки, правнучка… вся наша цирковая пятиколенная династия». Я восторженно не верю: 16 человек! Их особая гордость – «Театр морских животных», в котором живут и выступают тюлени, морские львы и пингвины. Последние – вообще редкость в цирке. Считается, что они не поддаются дрессировке. Семья Майхровских начисто опровергает эту теорию.
– Расскажите, как родился клоун Май?
– Путём долгих исканий. (Улыбается.) Я долго мучился, прежде чем догадался отрезать три первые буквы своей фамилии. Это случилось в 1973 году. Я к тому времени уже и нос снял, оставив лишь красную точечку, и нашёл ту трёхцветную, красно-чёрно-белую гамму костюма, в которой по сей день выступаю.
– Сколько номеров в вашем арсенале?
– Приблизительно сорок. (Евгений Майхровский запнулся, будто сам удивился этой цифре.) Почти за полвека набралось. Но у меня есть особый репертуар, вещи, любимые не только мной, но и зрителями. Простые, трогательные номера. Например, «Вальс свечей». Я выхожу во фраке, с цилиндром на голове, рядом бежит на задних лапках точно так же одетая собачка. Я опускаюсь на одно колено и играю на трубе, пёсик покорно подвывает. Всё! Потом мы оба молча кланяемся и уходим прочь. Зал хохочет. Кстати, у всех животных есть дублёры. Я стараюсь беречь своих зверушек.
– А с кем легче работать, с людьми или животными?
– И думать нечего – с животными. Да, это более кропотливая работа, но ты знаешь, что рано или поздно добьёшься результата. С человеком всё непредсказуемо.
– Что же для клоуна самое трудное?
– Самое трудное – остаться ребёнком. Кажется, что это легко, но на поверку – чрезвычайно сложно. Лучше всех с этой задачей когда-то справился Карандаш. Остальные уходили молодыми и красивыми. Дело в том, что зритель не должен понимать, сколько лет артисту на манеже. Особенно это касается нашего брата.
– Какое место в цирковой иерархии занимает клоун?
– Раньше он был шестёркой. Его даже на ковёр не пускали. Он мог что-то изображать, но если другому артисту было время выходить, клоуна выгоняли. С середины XX века клоунада постепенно превращалась в аттракцион. Ковёрные стали ведущими, артистами – и по уровню оплаты, и по воздействию на зрителя. Люди могли даже не прийти в цирк, если узнавали, что клоун в программе не заявлен.
– Вы объездили полмира. Как удаётся найти общий язык со зрителями?
– За месяц до поездки готовлюсь с репетитором, а по приезде начинаю изучать местный менталитет: сажусь с баночкой пива в многолюдном месте и слушаю музыку языка, наблюдаю пластику, мимику, выискиваю присущие конкретной стране мелочи. Я заменяю на них те, что понятны были в России. Главное, не допускать на манеже пошлостей и не забывать о смысле того, что творишь.
– Сколько часов в день репетируете?
– Всю жизнь – по десять часов ежедневно. Сейчас уже чуть меньше, всё-таки возраст и травмы, накопленные с годами, сказываются. А когда учился в цирковом училище, это вообще были сутки напролёт. В семь утра у нас начиналась прыжковая акробатика, а я уже в шесть приходил в класс физических упражнений. Потом до 12 часов – жонглирование, гимнастика, с двух часов – клоунада. И так до 12 часов ночи. Потом мог бы идти домой, но после полуночи занимался дрессировкой. Было запрещено держать животных в училище, и я каким-то чудесным образом прятал в бойлерной маленькую собачку и до двух её дрессировал. В три приходил домой, а в шесть уже снова был в училище.
– Можете вывести формулу идеального клоуна?
– Идеального... Наверное, это тот, в начале выступления которого хочется всплакнуть от переживаний, потом рассмеяться, а после удивиться.
– Почему наши клоуны, даже самые знаменитые, в основном обходились без грима?
– В советское время были очень сильны нападки на буффонадных клоунов, на их большие ботинки и раскрашенные лица. Считалось, что это западное буржуазное искусство. И знаете, в этом тоже была своя правда. Я уверен, что бездарю, например, всегда проще спрятаться за грим, спрятать своё неумение владеть лицом и пластикой. Конечно, здесь тоже бывают исключения, но реже.
– Какой вы в жизни?
– Я до въедливости самокритичен, долго погружаюсь в работу и так же долго потом не могу из этого состояния выйти. И кстати, я совершенно не смешной человек. Жизнь была сложная, много веселиться не приходилось. Я помню, как выяснялось подчас, что наше руководство скрывало приглашения на иностранные фестивали или вроде давали разрешение, ты приезжал, а через границу тебя не выпускали... Чего только не случалось!
– Где в ближайшее время можно будет увидеть ваши выступления в Москве?
– Сейчас наш театр готовит спектакль «Морские звёзды». Уже через полгода его можно будет показывать в цирке на проспекте Вернадского и на Цветном. Тем более что с последним мы давно водим дружбу. Многие наши артисты сейчас работают у Никулина. Планов очень много.

беседовала Ксения Редичкина, фото: Владимир Дробинин

Вернуться в раздел "ПРЕССА"


Рейтинг@Mail.ru