Вернуться к обычному виду

Татьяна Филатова: «Научить медведя ездить на велосипеде можно за полгода»

Опубликовано: 7 Апреля 2014  |  Источник: «Комсомольская правда» Возврат к списку
Татьяна Филатова: «Научить медведя ездить на велосипеде можно за полгода»

Руководитель программы «Легендарный цирк Филатовых» рассказала «Комсомолке», где берут цирковых мишек, как их дрессируют и чем кормят

– Татьяна Валентиновна, сколько у вас в труппе человек и сколько зверей?

– Труппа у нас средняя, в ней 35 человек. Это дрессировщики, акробаты, джигиты, клоуны. Так же у нас выступают 15 медведей, 10 собак. И еще две собаки есть у клоунов. Восемь лошадей у джигитов.

– Что кушают ваши мишки? Все-таки дикие звери!

– Медведи – вегетарианцы. Мы кормим их хлебом, фруктами, овощами, рыбой, подсолнечным маслом, яйцами. У каждого животного своя норма кормов. При каждом цирке есть снабженец, у которого налажены связи с продуктовыми базами. Там покупают продукты для зверей и в определенные дни, дважды в неделю, корм привозят в цирк. Проблем с этим у нас нет, все знают что, как и когда надо сделать, процесс отлажен.

– Где берете цирковых медвежат?

– Сами мы не занимаемся спариванием и разведением животных. Медведей мы или заказываем в специальном зооветотделе Росгосцирка, или покупаем у лесников. В Уфе находится база – «Горзеленхоз» – где можно приобрести маленьких медвежат. Сейчас мишки подорожали, в последний раз мы отдавали за животное 30 тысяч рублей.

Но иногда бывает и так, что медведей приводят в цирк, как говорится, с улицы. Больших мишек мы, конечно, не берем. Потому что медведь раскормлен, он уже не будет работать за угощение. А берем только медвежат. Хотя в последнее время стараемся и с улицы не принимать. Ведь мы хотим знать, откуда это животное, на него должны быть документы. Но иногда обстоятельства выше нас.

Лет пять-шесть назад в Иркутске в лесу был пожар. И вот тогда на гастроли артистам принесли двух маленьких медвежат. По ним было видно, что их вынули из дыма. Надо было как-то спасать животных. И, конечно, тогда их забрали в цирк.

А совсем недавно мы работали в Сочи. И там тоже нашли медвежонка. Он у нас сейчас катается на самокате в программе. Нам пришлось писать письмо в Росгосцирк, чтобы его поставили на довольствие, иначе он бы просто пропал. Ведь животное маленькое, матери у него нет.

– Если медведь не подходит для номера, не поддается дрессуре, что с ним делать?

– Если медведь не может работать по какой-то причине, то отдаем его в передвижной цирк или ищем место в небольших зоопарках в городах. С трудом, но как-то пристраиваем. А вообще медведями не разбрасываемся, они нужны всегда, постоянно требуется обновление. Одни становятся переростками и не подходят для номера, другие стареют и тоже не могут работать. Медведи живут у нас долго, и 20, и 25 лет, а одна медведица прожила даже 30 лет.

Расскажу такой случай про старость. У нас есть номер с медвежьим оркестром: сидят четыре медведя и играют на разных инструментах. Была там очень талантливая, но старая медведица Фонтанка. Мы сняли ее со всех трюков, она просто сидела в оркестре и била в бубен. И вот однажды она заснула во время представления. Заснула и плавно скатилась со стульчика, на котором сидела. Конечно, помощник тут же ее подхватил, посадил обратно. Медведица встрепенулась, быстро-быстро заиграла снова, она вспомнила, что у нее же идет номер! В зале стоял такой гомерический хохот. Смеялись от того, что это было непроизвольно, никакой дрессуры там не было, никто никого не учил и не заставлял так сделать. Просто пришел такой момент, что медведице захотелось спать и она уснула. Я тогда сразу вспомнила свою бабушку. Мы когда сидели перед телевизором и смотрели какой-нибудь музыкальный фестиваль, то бабушка всегда очень крепко засыпала.

– А как ведет себя молодежь?

– Молодым мишкам не нравится работать. Они начинают брыкаться, кусаться, сопротивляться. А задача дрессировщика добиться результата, для этого нужны ежедневные репетиции. На них мы и замечаем, что один мишка хорошо держит баланс, другой пытается что-такое сделать лапами с предметом, значит, у него пойдет определенный трюк. Конечно, требуется опыт и знание дрессировщика, внутреннее чутье, чтобы все заметить и добиться выполнения поставленной задачи.

– И все-таки, как заставить животное что-то сделать?

– Чтобы животное работало, его нужно поощрять. С медведями в ход идут сахар, сгущенка, печенье. Конечно, даже чтобы просто посадить медведя на велосипед и заставить его просидеть там какое-то время, нужно очень много потратить сил и терпения. И вот, кормишь-кормишь его, кормишь-кормишь, а мишка постепенно привыкает сначала сидеть на велосипеде, перестает его бояться. Потом дрессировщики учат его крутить педали: раз повернул — дал мишке кусочек вкусного, два — еще кусочек. А потом смотришь, начались какие-то движение. Мишка осознал, что получит угощение, если сделает то или иное движение. По нашему, у животного произошло понятие. Хотя, конечно, никакого реального понятия там нет, просто вырабатывается условный рефлекс: если я покручу педали, мне что-то перепадет, меня покормят. Это долгий процесс, нужно минимум полгода, чтобы медведь начал хоть как-то выполнять трюк.

И заставить его что-то запомнить можно только поощрением. Правда, есть и наказание. Если животное бросается на дрессировщика, нужно наказывать. Ведь это зверь, у него огромные когти и зубы. Агрессивное поведение небезопасно для человека. Знаете, я всю жизнь работала с животными в сапогах. Меня всегда спрашивали, ну почему я в сапогах, ведь некоторые работают в туфлях. Но когда-то папа мне посоветовал работать именно в сапогах. Они нужны для защиты. Медведь, если нападает, бросается в ноги или в лицо. Это у них инстинкт. Лицо защитить невозможно, а ноги вполне реально.

– Как становятся дрессировщиками? На них где-то учат?

– Школы дрессуры у нас нет нигде, все передается из поколения в поколение, приходит с опытом. Еще есть книги, но в них тоже не все написано, там не опишешь, справа или слева подойти к зверю, а может лучше сегодня вообще не подходить. Здесь нужно чутье. Я считаю, что у моего папы, дрессировщика Валентина Филатова, было шестое чувство по отношению к животным. И они его чувствовали. У него был такой специфический громкий кашель. Когда он входил в цирк и кашлял, то все звери поворачивали головы в его сторону, они понимали, что папа идет. Он безумно любил свою работу и животных. Я считаю, что у нашего сына Александра тоже есть это качество — любовь к животным. А в дрессуре очень важно как ты относишься к своему партнеру. Саша вообще любит цирк. Ему сейчас 26 лет, а он уже фактически сам ведет номер с медведями, кроме того, он у нас в программе еще и клоун. Он вообще любит цирк. Я считаю, что у нас есть продолжение династии, и это очень важно. Моя старшая дочка тоже работает с нами в программе. У нее иллюзион и трансформация — это когда быстро-быстро меняют платья. Так вот, дочь мне сказала, что ни к каким животным она не подойдет, потому что боится их, а вот сын начал работать со зверями. Я давно к этому шла и мечтала работать с детьми в одной программе. А еще мне очень повезло с невесткой, она закончила институт хореографии, и ставит нам танцы. Так что вся наша семья работает на программу.

– А дома животных вы держите?

– У меня нет домашних животных, и никогда не было. У меня было двое детей, учебники, игрушки, горшки и кастрюли. Мне было не до домашних животных. Да и папа всегда был против них. Он говорил, что очень устает в цирке, и дома уже не до зверей. И мы привыкли к тому, что дома животных не было. Но вот выросли мои дети, и у сына появилась собака — черный терьер, дочь взяла маленького шпица, у невестки есть собачка. У сына пес, кстати, задействован в репризе. А дочь свою собаку на арену не пускает.

– Татьяна Валентиновна, скажите, воруют ли цирковые артисты номера друг у друга? Как боретесь с «пиратами»?

– Идею хорошего номера запросто могут украсть. Ведь зрителя надо удивлять. Да, плагиата много. Знаю одного артиста, который ходил на наши представления, садился каждый раз в разных рядах цирка и смотрел, как зрители реагируют на тот или иной аттракцион Филатовых. Записывал, какой номер особенно хорошо принимают. Потом трюки пытался воспроизвести в своей программе. Но не все у него, конечно, получалось, выходило один-два трюка. И с этим ничего нельзя сделать — у нас нет авторского права на трюк.

– Как вас принимают в Кемерове? Зрители не огорчают?

– Кемерово — цирковой город, здесь хорошие зрители. Ведь и цирк здесь давно. Ростов и Саратов тоже цирковые города. Тут следят за программами, ждут премьер. А вот ближе к Москве становится хуже. Подмосковного зрителя не удивить. В Сибири же люди мягче. Мы отличаем города, я, например, знаю, где хороший зритель, а где тяжелый. Знаете, бывает, что он вроде бы весь в спектакле, а аплодисментов не услышишь.

А еще для артиста очень важны условия проживания в городе. Кемеровская цирковая гостиница очень хорошая. Здесь все моется, убирается, есть вода и место, где приготовить еду. Ведь в некоторых городах такие цирковые гостиницы, что туда просто не въедешь. В Кемерове все не так. И это большая заслуга директора Натальи Дворниченко. Именно она за всем следит, ее сотрудники подтянуты, внимательны, знают, что и как делать. Артист нашей труппы Владимир Борукаев решил зарегистрировать в Кемерове брак. Так вот директор цирка помогла ему, договорилась, все устроила. Она всегда входит в наше положение. Хотелось бы сказать ей, а также и всем зрителям спасибо!


Фотоматериалы

Рейтинг@Mail.ru