Вернуться к обычному виду

К юбилею Нины Корниловой. Рассказ Юрия Червоткина «Дорога»

Опубликовано: 23.12.2016 Возврат к списку
К юбилею Нины Корниловой. Рассказ Юрия Червоткина «Дорога»

Заканчивая гастроли в городе, артисты цирка забирают с собой все, что необходимо для работы – костюмы, реквизит, животных. И все, что необходимо для жизни – кухонную утварь, постельные принадлежности, обувь, одежду, головные уборы на все сезоны года и, конечно, такую "мелочь", создающую уют, как вазочки, коврики картинки, статуэтки. Одним словом, все это, тщательно упакованное, укладывается на свои выверенные места – в ящики, а ящики затем грузятся в товарные вагоны. И вот мы отправляемся в дорогу, оставляя этот дом тем, кто едет нам на смену. 

В следующем цирке за очень короткое время обживаемся – вазочки, коврики статуэтки находят свои места так, как будто они стояли там всю жизнь. 

Эта способность является необходимостью. Вот вы приезжаете в гости на время, а потом возвращаясь домой, говорите: " …в гостях хорошо, а дома лучше." А артист цирка приехал на месяц в один город, а потом на месяц – в другой. Ему некуда возвращаться, его дом – в каждом цирке, где он работает. Поэтому чем быстрее он обживается, тем быстрее он дома. Надо сказать, что некоторые артисты ужимают этот процесс в несколько десятков минут. А в промежутках – дорога. Примерно полтора-два месяца в году артисты цирка в пути, поэтому время в дороге артисты научились использовать как маленький отпуск. Попробуйте отключиться на время дороги от всех забот, и вы увидите ее  глазами артистов цирка. Дорога для нас – это время, когда можно отдохнуть от работы и репетиций. Лежи себе, отдыхай – поезд покачивает, стук колес убаюкивает ……

Из моих детских воспоминаний. …Мы едем вдвоем с мамой, в одной руке у нее чемодан, в другой – скатка. Это свернутый в рулон матрас, затянутый двумя ремнями. Постель, которая всегда с нами, необходимый атрибут артистов цирка того времени. Я держусь за скатку и тащусь за мамой по ночному перрону вдоль поезда. Мы вскарабкиваемся в вагон, сначала мама подсаживает меня, потом закидывает скатку и только после этого залезает по ступенькам, толкая впереди себя чемодан. Тихонько, чтобы никого не разбудить, мы устраиваемся на одной из полок послевоенного плацкарта, раскручиваем наш матрас с постелью, мама раздевает меня, и я залезаю в нашу кровать. Мы ложимся вдвоем на одну полку, я у стенки, мама – с краю. 

…Утро. Глаза еще закрыты, пробуждение начинается с того мига, как я слышу все многоголосие проснувшегося плацкартного вагона, будто в репродукторе резко включили звук. Бухает дверь туалета, кто-то помешивает чай ложкой в стакане… Перестук колес неожиданно становится совершенно другим, переходя в равномерное уханье, как будто выбивают от пыли ковер. Это поезд переезжает через мост. Выспавшийся, я вылезаю из-за мамы, для соседей это как фокус, они и не знали, что на полке нас двое. 

–  Добвое утво! - говорю я дородной женщине, восседающей за столом напротив. –  Меня зовут Юва. Мы ваботаем в цивке.

–  Кем же вы работаете? –спрашивает, улыбаясь, приветливая тетя.

–  Я дивектов цивка, а моя мама автистка, – совершенно серьезно заявляю я. Мама спит, лицом к стенке, а я из-за нее, как из-за трибуны, начинаю рассказывать про цирк, про слонов и, конечно, про маму. Она и балерина, и акробатка, и все это на слонах. Народ в плацкартном вагоне простой, начинаются расспросы, и я терпеливо объясняю: 

– Мама стоит на панно и держит тетю Мусю.

– А что такое панно? – спрашивает молодой парень, втиснувшийся третьим на нижнюю боковую полку.

– Ну, это такая пващадка на спине у свона, мама не упадет, она девжится за цигвю.

– А что такое цигвя? – спрашивает соседка напротив, которую подвинули к самому окну. 

– Цигвя… Ну это за что она девжится, к уздечке пвиквепвена цигвя, а тетя Муся завезает на маму, а дядя Веня пассивует.

– Сразу несколько человек хотят задать вопрос, но всех перекрикивает мужчина со второй полки соседнего купе.

– Сколько весит слон? – откуда-то сверху из прохода быстро говорит он, а моя уже давно проснувшаяся мама лежит, до последнего надеясь, что вопросы сыплющиеся со всех сторон, прекратятся и пассажиры, собравшиеся со всего вагона вокруг нашего купе, разойдутся по своим местам. Но про слонов, про цирк так интересно, что, забывая о разнице в возрасте, продолжают спрашивать, а я отвечаю на все вопросы, довольный всеобщим вниманием. Так что, когда мама поворачивается, то с постели прямиком попадает на "сцену", где все уже всё про нее знают, осталось только увидеть помятое лицо артистки. Все, как по команде как-то виновато улыбаются ей, а она, поправляя что-то на голове, со словами: "Юрочка, пора умываться", хватает полотенце, мчится в туалет. Толпа вежливо расступается, пропуская артистку.

Подружившаяся со мной тетя угощает чем-то из своих припасов, узнав о нашей жизни, пассажиры с которыми я разговаривал, стараются, чем-то помочь, или просто улыбаются маме, как старой знакомой, не говоря уж обо мне. Все они теперь мои друзья. За час до приезда  мама начинает собираться. Сначала убираются все вещи, которыми мы пользовались в дороге, потом укладывается скатка – затягивать матрас ремнями маме помогает сосед с верхней полки, по мере того как упакованы, на полку ставится чемодан, потом скатка, и мама начинает одевать меня. Штанишки, валенки, еще штанишки, которые натягиваются поверх валенок, надевается кофта, осталось надеть шубку, шапку, варежки и бабушкин пуховый платок поверх шапки, перекинутый на груди крест-на-крест и завязанный за спиной. На платформу нам помогают выгрузиться сразу несколько человек. Темно и морозно. Чужой город. Артисты выходят из разных вагонов и собираются на перроне в свете болтающегося под порывами ветра фонаря. Этот кусочек света среди ночи, как островок среди океана, собрал не отважных путешественников, а людей одной крови, у которых путешествие – это их жизнь и они вовсе не считают себя отважными. Один из мужчин свистит в темноту специальным цирковым свистом, по этому свисту мы найдем того, кто нас встречает, а он - нас. Все немного нервничают. Пока мужчина свистит, артисты переговариваются, обмениваясь дорожными впечатлениями, но только свист прекращается, все затихают и напряженно прислушиваются, вглядываясь в темноту. Кажется, что даже дети затихают в это мгновение. И вдруг издалека в ответ слышится такой же свист. Это как отбившаяся в непогоду часть стаи, нашла дорогу к своим. Напряжение сразу спадает. Значит - встречают! Неважно, какими были эти встречающие – высокими или неказистыми, в кепках они или тюбетейках, или как в Риге – одетая в парадные костюмы и в белые перчатки униформа. Главное, что всякий раз это были радостные встречи с незнакомыми, но такими близкими людьми, это была ниточка домой.

И вот все берут свои пожитки, детей, спускаются по лестнице с перрона. Там снега больше и я, как ледокол, прорубаю путь в мягком, еще не утоптанном снегу. Мы подходим к саням, запряженным лошадью, здесь нас встречает еще несколько человек, они помогают уложить весь багаж в сани, а сверху сажают детей. Пахнет лошадью, сани скрипят полозьями, я сижу на горе чемоданов и скаток, как какой-то восточный правитель в окружении свиты – меня везут, а взрослые идут рядом и говорят о том, как сделать так, чтобы программа понравилась, какие номера больше любит зритель в этом городе, а я сижу и чувствую свою сопричастность к серьезным делам взрослых. Мы едем домой! В наш дом, где тепло и если даже нет свободных комнат, то в директорской ложе мы раскрутим свой матрас – и мы – дома! Мы в цирке! И не имеет никакого значения, какой это город…

Через два дня придут товарные вагоны и начнут всё выгружать. А в цирке начинают стелить пол для слонов. Сначала укладывают квадратные балки, на них – толстые доски. Все это сбивается гвоздями. И только тогда через весь город поведут одетых в ватные попоны и валенки слонов. За ними последуют верблюды и лошади с маленькой понькой, а собачек привезут на грузовике.

Когда вся эта необычная процессия двинется от вокзала в цирк, народ выбежит на улицы, газетчики будут фотографировать. Приедет и наш с мамой деревянный ящик, со всем нашим скарбом – одеждой, посудой, мои игрушками и горшком. Мама быстро превратит нашу комнату в уютный домик, расстелет на столе скатерть, достанет вязаную салфеточку, поставит свою любимую гипсовую балеринку, а на кровать накинет покрывало и начнет разучивать стихи для парада. Утром – репетиция со слонами, днем – репетиция парада, репетиция с оркестром, светом и униформой. Ну а вечером – премьера в этом городе, где мы будем работать целый месяц. А потом – привычно соберем пожитки, уложим в наш ящик и опять – дорога, и опять – в наш дом, но уже в совершенно другом городе.


Фотоматериалы

Рейтинг@Mail.ru