Вернуться к обычному виду

Ольга Борисова. Жизнь на лезвии бритвы

Опубликовано: 4 Сентября 2019 Возврат к списку
Ольга Борисова. Жизнь на лезвии бритвы

В год векового юбилея отечественного государственного цирка артистка «Росгосцирка», дрессировщица львов Ольга Борисова рассказывает о своей цирковой династии, первом выходе в манеж, нелёгком труде дрессировщика.

История династии Борисовых имеет румынские корни и начинается с 1890 года, это год рождения моего прадеда Макса Борисова или Георгия Георгиевича Бруноса, родившегося в Бухаресте.

Отчаянный человек, работал одиночный полёт на трапеции, в финале номера делал обрыв в подколенки и с полбланша летел вниз с восьмиметровой высоты, приземляясь на ноги, на опилки. Попав в Россию в составе румынской армии и пережив революционную мясорубку, остался в России. Сначала ходил по ярмаркам, демонстрируя борьбу с медведем, в 1919 году поступил с этим самым медведем в Главное управление цирками и стал государственным артистом.

В 1926 году началась история дрессировщиков львов Борисовых. С какими глобальными сложностями столкнулся мой прадед, могу только догадываться. В России в то время не было специалистов, глубоко знавших природу хищников, их повадки, психологию. Поэтому он шёл вслепую, накапливая базовый, поверхностный опыт, в котором очень часто следствие принималось за причину. Было очень много нельзя и минимум, что можно. Порой найденный интуитивно правильный подход к одному трюку, в котором сошлись и характер, и фактура животного, воспринимался как редкая удача, возможная лишь с таким животным. Он искал... И за этот поиск платил травмами.

Весь собранный опыт он передал старшему сыну Владимиру Борисову. Дед был пытливым человеком, его интересовали новые трюковые формы, часть мифов он развеял, за что заплатил травмами. Время было такое. Плотный график представлений, транспортировка товарными вагонами не давала возможности призадуматься над тем, что возможно гораздо больше. В свои 46 лет он встал за клетку, и дело продолжила его старшая дочь и моя мама Ольга Борисова-старшая. Она была интуитом, если можно так выразиться. Интуитивно находила правильные решения и, конечно же, как и большинству людей, работающих в совершенно неважно каком жанре, хотелось сказать своё слово. Трюковые инновации семьи – это, конечно, отдельная тема. Хотя отвечу на все вопросы, если такие появятся у читателей.

Маму всегда интересовала тема плотного контакта с максимальным количеством хищников и она начала работать в этом направлении. В первой группе три, во второй пять. Где-то прорыв, где-то провал и очередной миф, что это возможно только тогда, когда все звёзды сойдутся, т.е. характер хищника и возраст, в котором он попадает к дрессировщику. Это, чёрт возьми, был мой базис. Мне было почти 17 лет, когда ушёл мой дед. Человек не с пронизывающим взглядом, а с пронзительным. Этакий рентген, сканирующий не только внешнее проявление личности, но и твои потроха. За полгода до смерти он заговорил о львах и дрессуре со мной. Вы можете представить себе 16-летнего олуха, очень далёкого от сути и понимания тренерской работы? Да для меня суть мышления поэтапной постановки на трюк и философские размышления на эту тему были словно высшая математика для младенца.

Мама как-то зашла, когда мы с дедулей разговаривали, а точнее, когда он увлечённо грузил мой незрелый детский мозг и просто скептически послушала, что дедуля говорит убеждённо обо всех своих нереализованных идеях и том, что они найдут свои воплощения во мне. Верила я ли тогда? Нет! Реализованы ли они сейчас? Отчасти. Но главный импульс он дал. Копаться. Всегда докапываться до первопричины. Почему получилось? Почему не получилось? Что явилось предпосылкой? В чём корень? Даже если не получилось, копай, думай, анализируй, чего не хватило, где ошибка? Что сделала лишнего или от чего нужно отказаться, чтобы получилось? Одно я знаю точно – нельзя «впихнуть невпихуемое» и собрать все яйца в одну корзину. Нужно сосредоточиться на главном и идти в приоритетном направлении. Приоритетов нужно выбрать несколько, но нельзя собрать их все.

Экспериментов было много. Всего по чуть-чуть. Но главным всегда было одно: расширить, углубить массовый плотный контакт с максимальным количеством хищников, имея просто козлиное собственное упрямство, интуитивность и наработки мамы, и тот импульс, который дал мой дед. «Доколупаться» до первопричины, а не до следствия, которое очень часто принимают за первопричину. Иногда, чтобы что-то прочувствовать в плане техники, нужно оказаться в странных, унизительных обстоятельствах, которые будут болью отдаваться в ваших душах, будут стремительно ломать всё естество, будут ставить ваше чувство собственного достоинства на колени, будут разум наполнять ужасом… Но дадут вам сконцентрироваться и постичь тот механизм, о котором вы всегда мечтали, чтобы желаемое превратить в технику, реальную для исполнения.

Одну из фресок мозаики нащупала тогда, когда осталась с двумя львами. Они, конечно, были милашками по большей части. Но в период загула это были страшные машины, которые могли травмировать в любую секунду. Я одна. Страхующего дрессировщика нет. Права на серьёзную травму тоже нет. И что самое ужасное – права на снятие трюка или обыгровки тоже нет. Иначе сокращение метража аттракциона и полное фиаско перед начальством. Права на временное снятие животного с работы тоже нет. Это страшный выбор. Когда нет выбора, нет права на ошибку, нет возможности временно убрать животное, и ты должен сделать всё. Какие действия? Правильнее было бы сказать – наглое, но абсолютное спокойствие, душа, как натянутая стрела, ни одного лишнего движения. Ты в ужасе парализован, ты не идиот и понимаешь, чем это чревато, но у тебя нет выбора. Ты должен или завтра не сможешь. Завтра он, лев, тебе не даст работать. Приходилось делать, считая новые седые волосы на следующий день.

Такова цена за понимание. Зато ушло беспричинное – а вдруг? Это песчинка в море того, что изучаешь. Вопрос «А вдруг?» начинает сужаться. Для «А вдруг?» нужен более серьёзный повод, чем ты думал раньше. Выдержка развивается, как и границы влияния.

Теперь о том, что касается трюка голова в пасть. Прадед делал его из положения стоя, без рук, лев на земле. Дед делал, когда лев сидел на высокой тумбе и он его пасть фактически как шляпу на голову надевал. У мамы тигрица стояла на страфантене, это такая низкая тумба, и мама закладывала голову через бок. Лично я впервые столкнулась с этим трюком в 2003 году на манер деда. Лев сидит на высокой тумбе, его голова на пару голов выше моей. Животное было против того, чтобы какой-то стоматолог трогал его зубы. На первый взгляд, чего уж проще? Вы просто берёте за каудальные и открываете пасть. Но зубы скользкие. Это просто нереально зафиксировать за клыки, за каудальные, животное, которое воротит морду от вашего прикосновения к его ротовой полости. Причём элементарно просто одним лёгким движением освобождается от ваших рук.

Другой вариант – пытаться разжать резцы. Опять фиаско, рычаги короткие и фаланги ваших пальцев легко прокомпостированы, с одной стороны подушка, с другой стороны почерневший ноготь. Третий вариант – за щёки, которые также легко освобождаются из рук. Я веду разговор как раз о тех животных, которые не приспособлены к этому трюку. Но самое опасное – это когти. Один раз я получила увесистую оплеуху и пролетела метра два. Повезло в том, что Симба не выпустил когти. Второй раз от выпущенной пятерни когтей успела отскочить, она прошуршала в пяти сантиметрах от моего носа. Ошибка состояла в положении льва относительно моей головы. Трюк пришлось отложить на несколько лет на додумывание. Вернулась спустя 10 лет, когда возникло желание исправить свои ошибки.

Что такое контакт вообще? Лично для меня – это когда можешь зайти спокойно на короткую дистанцию, оказавшись в полной власти зубов и передних когтей. Хотя точнее этот термин называется плотный контакт. Сложно ли выстроить подобные взаимоотношения с маленьким львом? В подавляющем большинстве нет. Сложно его сохранить. С двух лет товарищи львы начинают отъявленно посылать. В этом и наука, в этом и искусство. Будешь просто храбрым идиотом, тебя отоварят, будешь неврастеническим дуболомом, тебя пошлют, потом отоварят, будешь бесхребетной зайкой, снова в лучшем случае пошлют. Тактико-стратегическая зайка с железными яйцами – это, наверное, определение, наиболее подходящее к данному типу взаимодействия с животными. Ну или как говорила моя мама, вовремя, в нужном ракурсе подойти и вовремя отвалить.

У мамы был смешной случай на этом трюке в конце 90-х годов. Во время представления подходит к тигрице, а та не в духе. Как даст лапой по тунике! А туника на кнопках. Туника выдержала, но кнопки все расстегнулись. Музыку сняли, мама, не моргнув глазом, спокойно тунику застегнула, посмотрела в зал и зычным голосом прокомментировала: «Стриптиз! Бывает...». Замерший зал взорвался хохотом. Мама продолжила работу. В моей коллекции воспоминаний тоже был стриптиз на репетиции. Удар лапой, футболка от груди до пуза в клочья. Пришлось ретироваться и переодеваться. Эх, любимая футболка, яркая, в зелёно-жёлто-розовую полосочку... Клочья восстановлению не подлежали.

С детства я была человеком с маниакально-тискательным синдромом. Не просто желание погладить животное – и тебе хватило, а аж просто до трясучки: гладить шерсть, целовать мокрые носики, перебирать пальцами «вкусные» ушки, проводить по бархатным глазкам и усикам, чесать бородюсечку и мягкое пузико, пальчики на лапках, хвостики. Причём неважно, чьи это хвосты, собачьи, крысиные, кошачьи, обезъяньи или львиные. Этого добра нужно много и долго. Никогда не надоедало и всегда было мало.

С возрастом это не прошло, как ни старалась. Поэтому выбор в направлении дрессуры был очевиден, единственно возможный в моём конкретном случае. Без контакта ощущение пустоты в душе, сиротливость, неприкаянность, всё серое. А с контактом ребяческое счастье, ощущение полёта, яркие краски, жизнь прекрасна. Да неважно, что руки были расцарапаны от плеча до кончиков ногтей, что получал ты по уху от каждого льва больше, чем за всё детство всеми взятыми людьми. Ты добился того, что впустили в ближнюю зону, тебе доверяют, не боятся. Это не удача, ты это честно заслужил!

Удача может быть один, в крайнем случае – два раза за всю карьеру дрессировщика. У деда был Макс, у мамы Андрей и Хеппи. У меня Нала и Мартин. Это двое поистине дружелюбных ребят, которые от природы такие. Плюшки дружелюбные. Мой лимит исчерпался в 2005 году, когда ушёл Мартин на моих руках. И было чёткое осознание того, что Бог больше не пошлёт таких порядочных львов на мою голову. Значит, нужно думать в направлении того, как раскрыть среднестатистического льва на контакт и сохранить его. В группе, с которой выпустилась в 2009 году, удалось с тремя. Опыта, практического опыта катастрофически не хватало. Ставить хватало, сохранить с учётом видоизменяющейся с возрастом психики взрослого животного не было вообще. Шла вслепую, фиксируя, анализируя каждый прожитый год. И опыт вхождения в плотную зону был скуп и очень ограничен своими собственными «А вдруг?», своим малым практическим опытом, ненаработанной границей влияния.

Дидактических, теоретических знаний было много от предков. Но много ли дадут знания, если к ним нужно отрабатывать навык? Вот много даст жонглёру учебник по жонглированию? Там показано правильное положение рук, тела и пунктиром выведены линии, по какой траектории бросать предметы. Эти знания дадут ему возможность сразу научиться не то, чтобы жонглировать, а просто выбросить и поймать сразу 7 предметов? Или всё-таки нужно потратить десятилетие, чтобы постепенно этот навык отработать? Причём не сразу, а начиная с малого количества предметов. Так же и дрессура. Всегда убивало поверхностное домысливание, что дети дрессировщиков, которым что-то показали и они сразу должны за пару лет стать гуру управления и тренерской работы с животными. Вот прям палочкой взмахнули в нужном ракурсе, стоя в определённом месте, и животное сразу научилось и поскакало! Гладил в детстве, гладил, оно и законтактировало. Ага! Щас! Прилетел такой, смелый и безбашенный, и лев ретировался и не отвесил тебе «подарков», невкусных и больных. Угу, конечно!

Мой дед говорил, что со львами невозможно работать всегда на технику, в большей степени это идёт через чувства. Пока не прочувствуешь, ты лох или потенциальный труп. Мозги едут, когда по всем законам техники нужно поступить так, а ты понимаешь, что в этой ситуации, конкретно с этим человеком, т.е. львом, нужно реагировать так. И ты стоишь перед выбором. Отреагируешь по технике – потеряешь, отреагируешь против техники – сохранишь. А завтра может возникнуть диаметрально противоположная картина с учётом других возникших обстоятельств, когда интуитивно понимаешь, что нужна совершенно другая реакция. Это сущее наказание –  каждый день быть готовым к тому, что в процессе нужно быть готовым поменять алгоритм действий и иногда по ходу пьесы даже не просто импровизировать, а изобретать импровизацию, которая подойдёт к этому варианту развития событий.

Всё в жизни относительно. В жизни львов тоже. Стремительно меняющаяся иерархия в процессе круглосуточного вольерного содержания всей группы львов в одном вольере. Есть в этом как плюсы, так и минусы, как и свои подводные камни. Во всём этом интересном процессе сначала работает долгосрочная перспектива, стратегия, тактика, навыки и только потом – техника, которая не однозначна, а постоянно корректируется и видоизменяется в зависимости от насущных обстоятельств.

Как гласит восточная мудрость, в одну и ту же реку нельзя войти дважды, поток реки стремителен, через секунду, в одном и том же месте, где ты стоишь, уже совершенно другая вода. А айкидо – это направить энергию другого человека по нужному тебе вектору, если предвидишь движение, есть реакция вовремя подойти, сделать нужное движение, коснуться в нужном месте (мягкая сила), зафиксировать и чуть скорректировать, перенаправив вектор.

Я люблю дрессуру вообще. Мне нравится и массовый синхрон, и эпатаж, и экспрессивность, и смешанная группа, и брутальность исполнения, и эксцентричность, и темп, и контр-темп. Главное, чтобы застройка была на разнобазовых элементах, и однобазовых элементов было не более двух в разных интерпретациях. Но больше всего с самого раннего детства мне нравился специфический сегмент – исполнение трюков дрессировщика вместе с животными и на животных и в контактном взаимодействии с животными. А ещё обыгровки с животными. Редкие, локальные элементы.

Рынок каких бы годов и эпох мы не взяли, подобные трюки – это всегда штучный элемент в аттракционах. Когда столкнулась с желанием реализации этого редкого типа трюков в большом количестве в одном аттракционе, как раз и встал вопрос о том, что необходимо подготовить всю группу контактных животных. Задача, пусть и не оцененная большинством, но тем не менее грандиозная по сложности. Во время исполнения каждого трюка можно схлопотать нападение на посыле и отправке льва на место, но когда идёт изобилие контактных трюков, то можно отовариться и во время него. И у каждого трюка – свои подводные камни. А если контактных животных много и это уже не элемент дикой удачи, а целенаправленный труд, хождение по лезвию бритвы становится каким-то мазохистским, рутинным трудом. Вымученным, обыденным, за который ничего, кроме скабрезных и оскорбительных комментариев не прилетает за редким, конечно, исключением, когда люди не только понимают, но и имеют благородство и храбрость высказать это публично. Один мой китайский друг, давно, 19 лет назад, показал и доказал, что публичное признание – это не достижение достигшего, а достижение души высказавшихся по этому поводу. Промолчать просто, девальвировать ещё проще, сказать, что круто, чуточку сложнее, осмыслить и сказать, даже по предварительным суждениям, где именно сложно и правильно сработал это высший пилотаж транслирующей души.

Был в моей практике один случай. 2008 год. Один лев выпендривался не по-детски. И это был, словно айсберг. Верхушка малая и незначительная. Реально то, что находится под водой, видела только моя мама и я. Просто потому, что Вэлиант рос у нас на глазах, просто потому, что все вариации этого сложного характера мы ощущали всей кожей. А также потому, что были едины в технике. На одной из репетиций Вэлиант пошёл в отказ. Я попросила маму выйти. Вэлиант сделал всё. Репетиция этого сегмента была минут 10. Ничего не происходило, всё по плану, обычно. Когда я вышла, майку можно было выжимать. Люди стояли и вели обычные разговоры. Мой маленький мам подошла, обняла, поцеловала и сказала: «Поздравляю!». «За что?», – спросила я. «За то, что сломала себя!». Так мог сказать только человек, который в такой же технике работает, который понимает не семь цветов радуги, а 65000 оттенков... Который понимает, по какому лезвию ты 5 минут назад прошвырнулся.

Что я увидела 10 лет назад в своём муже (артист «Росгосцирка», дрессировщик Алексей Макаренко)? Всего лишь два момента. Моя мастино неаполитано по кличке Соня, взрослая и своенравная собачка, стала липнуть к Лёше, радуясь каждому его появлению. И он мудро, но настойчиво добивался её симпатии и подчинения. Лёша 4 года после смерти моей мамы стоял за клеткой. И, конечно, многие вещи казались ему или обыденными или сверхнепонятными. Моя задача была воспитать духовного близнеца. Человека, который бы понимал на практике, что чувствую я. Недооценивать или переоценивать не нужно. Просто понимать тот спектр красок. Не больше, не меньше. Не давить, а заинтересовать. Лёшкино изначальное восхищение было всё-таки направлено немножко в другое русло, в массовый бесконтакт.

По мере взросления нашей совместной группы взгляд на приоритеты менялся. Радует ли меня это? Конечно, радует. Первые 3 года это был просто спор до хрипоты со всеми вытекающими фольклорными изречениями, после которых у нормальных людей следует развод. Но мы – два придурка, которым хотелось создать что-то необычное, в процессе чего то терпели нечеловеческую боль, подбадривая друг друга полученными синяками и хрустнувшими своими костями, то вытаскивая друг друга из полной задницы, которую нам создавали граждане львы.

Лёшка пошёл на руку в пасть. Животные, хоть и воспитанные в стиле плюшка, но отнюдь не инфантилы. Полтора года просто пережёвывали наши руки. Кости хрустели. Хотелось отказаться от трюка, потому что силы закончились эту боль терпеть. А львы не со зла. Им это просто по приколу. Игрушка. Потом начало легчать. Боль уменьшилась.

На сезоне в Белоруссии 3 года назад пришлось на 2 месяца снять с работы двух львов. Метраж нужно было сохранять. На голову в пасть был поставлен только один лев, который не совсем был приучен и время от времени прихлопывал мне виски до ловли звёздочек. Лёша без подготовки пошёл раскрывать пасть ещё двум. Безбашенно, на силе рук и доверии. Львам, которые всего лишь относительно, в теории были на это способны, но при точной и выверенной работе исполнителя. Спустя пару месяцев Лёша наработал ещё двоих.

А в Курске на открытой репетиции с подачи Алика Гульханова и Натальи Шульги в декабре 2016 года, чтобы удивить зрителя, решили зафиксировать рекорд. Шесть львов. Так и родился этот трюк. А в Нижнем Новгороде, когда приезжала съёмочная бригада с Первого канала, рекорд нужно было усилить. Сколько мы тогда натерпелись! Бросающийся Тимон, заинтересовавшийся камерой, зафиксированной на канатной стойке. Эти кадры вырезаны, но, когда я отвлекала, вызывая удар на себя, а Лёша демонтировал, а потом переход на канате льва через меня и кто его знает, что от него ожидать!

Когда Лёшка сначала сунул шестерым львам голову в пасть на первом круге, а дальше круг пришлось сужать, по рыку определяя предел терпения льва, по степени рыка – возможность сунуть на следующем круге этому льву или нужно пропустить и сунуть башку следующему, это был предел нервов реально. 14 раз положил голову в пасти разных львов за одну минуту! Рекорд зафиксировали, но вышли мокрые, как мыши. Костюмы можно было выжимать. И даже не говоря о рекорде, каждое представление 5 голов в пасть идёт. Это минимум!

Животные все универсалы. Как контактные трюки выполняют, так и бесконтактные. Каждую неделю клыки одного из пяти пробивают как минимум кожу на височных впадинах одного из нас. Иногда это просто шишки и вздувшиеся вены, иногда звёздочки в глазах от точного попадания, иногда пробитая кожа, которую мы не демонстрируем, а наоборот – закрываем. Опять же, не навязываю, трюк может не нравиться, личное право каждого. Но натерпевшись за эти годы разных вариаций от животных, которые в такой массе не являются ручными, а профессионально поставленные на контакт, перегрызу глотку каждому, который посмеет девальвировать и язвительно издеваться над сложностью данного типа работы – массовой плотноконтактной дрессуры львов.


Рейтинг@Mail.ru