Вернуться к обычному виду

«Самое волшебное – наблюдать за появлением жизни». В Международный день ветеринара – большое интервью с Евгенией Шиловой

Опубликовано: 30 апреля 2022 Возврат к списку
«Самое волшебное – наблюдать за появлением жизни». В Международный день ветеринара – большое интервью с Евгенией Шиловой

Она лечила пуму, леопарда, кенгуру. Принимала роды у змеи и верблюда. Поставила на ноги страуса, хотя даже диагноз было невозможно установить. Евгения Шилова проработала 10 лет ветеринарным врачом в Екатеринбургском цирке. С 2020-го – начальник отдела зоотехнической и ветеринарной работы Росгосцирка. С детства зачитывалась книгами английского натуралиста Даррелла, заботилась о собаке и мечтала работать с экзотическими животными.

Мягко улыбаясь, она рассказала пресс-службе Росгосцирка о чудесах, ради которых работает. И о страхах. А также – о том, почему самое важное качество в её профессии – стрессоустойчивость.

«Моим первым цирковым пациентом стал верблюд. С тех пор это моё тотемное животное»

– Как начался Ваш профессиональный путь?

– Я научный работник, доктор ветеринарных наук. В цирк попала впервые по окончании института в 1999 году. Мой руководитель помогала Екатеринбургскому цирку в консультациях и брала с собой студентов, чтобы показать, как работать с экзотическими животными. Моим первым цирковым пациентом стал верблюд, мы ему ставили капельницу. С тех пор верблюд – моё тотемное животное.

– Как вышло, что Вы остались в Екатеринбургском цирке?

– Спустя время я приходила в гости в цирк и помогала. В 2006 году ветеринарный врач цирка, Наталья Петровна Сероноженко, взяла отпуск на год и попросила меня подменить её. Мне было очень страшно. В начале 2000-х было очень мало информации о работе с экзотическими животными. Книг не было, русскоязычных материалов в интернете – тоже. Как и многих препаратов. Сейчас работать проще, всё есть. А тогда был главный страх – не помочь животному из-за недостатка информации. Но всё обошлось. Через год Наталья Петровна вышла на работу, а я всё равно приходила каждый день в цирк. У меня появились знакомства со многими артистами, сотрудниками. Потом Наталья Петровна ушла на пенсию и передала полномочия мне.

– Что входит в обязанности ветеринарного врача в цирке?

– Обязанностей много. Это работа для тех, кто любит цирк и готов отдавать всё своё время ему. В обязанности входит не только лечение животных, но ещё и бумажная работа, гигиена помещений, приём кормов, определение их качества. Ветеринары проводят диагностические исследования, профилактическую вакцинацию.

– Как передаются данные о животных из разных цирковых программ, чтобы ветеринар знал, какую и кому прививку нужно ставить?

– Все цирковые животные чипированы, внесены в нашу систему учёта «Зооконвейер» и в федеральную информационную аналитическую систему «Меркурий». При переездах в ней можно отслеживать передвижение наших животных. Кроме этого, у них есть ветеринарные паспорта. К врачу накануне приезда артистов новой программы в системе «Меркурий» приходят все документы. А паспорта он смотрит, когда животные уже в цирке.

– Чем принципиально отличается работа ветеринара в цирке?

– В цирке больше 70 видов разных животных. Часто задают вопрос при проверке, почему у вас в веткабинетах нет конкретных препаратов? А мы не знаем, кто из животных заболеет, с чем столкнёмся в следующий раз. Сделать стратегический запас медикаментов просто невозможно. Если лечить крупное животное, например, верблюда, то на одну капельницу нужно 7 литров физраствора, а мелкому достаточно 200 мл. Однажды мы делали капельницу слону, по всему городу искали достаточное количество препарата, покупали в одной аптеке, в другой. Поэтому мы делаем упор на профилактику болезней: соблюдение правил кормления, содержания, сделанные своевременно прививки. Не допустить болезнь – главная цель.

«Я ввожу препараты кальция, только извлекаю иглу, страус встаёт и идёт есть корм, как ни в чём не бывало»

– 70 видов животных и один ветеринар. Получается, это уникальный сотрудник, способный лечить всех?

– Да, ветеринарный врач лечит всех. У меня есть история, называю её «Исцеление на кончике иглы». Это было много лет назад, когда информации о лечении экзотических птиц почти не было. Лечили с Ольгой Корниловой страуса, у которого начались судороги. Птица билась в конвульсиях, не могла двигаться. По какой причине, мы не знали. Подумали и предположили, что у страуса резко снизился уровень кальция в организме. Я начинаю внутривенную инъекцию, ввожу препараты кальция, только извлекаю иглу, страус встаёт и идёт есть корм, как ни в чём не бывало. То есть решением ввести кальций я попала в точку! А вообще – у артистов, работающих с птицами, как правило, есть свои ветеринарные врачи-орнитологи, которые наблюдают их птиц. Я считаю, что обращаться к коллегам – это хорошо. Методическая помощь нужна.

– Есть животные, с которыми Вы не работали?

– Я никогда не лечила носорогов, бегемотов, пингвинов и пеликанов. Но спасала даже сивучей. Однажды под Новый год они подрались. У морской львицы была поперечная рана на спине глубиной 10 см. А зашивать и скреплять скобами нельзя, животное постоянно находится в воде. Приходилось сушить рану, не давать контактировать с водой. Случай был сложный.

– С какими ещё сложными случаями справлялись?

– Как-то приезжал с гастролями Влад Гончаров. У него львы. Один из них был вялым. Осмотреть себя он, понятно, не дал. Тогда возникла идея измерить температуру и найти локализацию воспалительного процесса с помощью тепловизора. Оказалось, это воспаление мочевого пузыря. Назначили препараты, и льву стало лучше. Ноу-хау, можно сказать.

– Львов не боитесь?

– Разумно опасаюсь. А боюсь только медведей, обезьян. И котов. Именно с кошкой связана моя самая серьёзная травма. До цирка я работала дерматологом в клинике. Осматривала кошку, она прокусила мне кисть, я полтора месяца не могла шевелить рукой. С тех пор с кошками не люблю работать. А вот больших кошек – тигров – потом лечила. Был случай с белой тигрицей Сергея Нестерова. У неё была гигрома – скопление жидкости в области локтевого сустава. Ввели ей наркоз, начали отводить жидкость. Сергей её держит. И вдруг тигрица выходит резко из наркоза, поднимает голову. Мы очень испугались, но добавили наркоза и довели дело до конца. История осталась в памяти навсегда.

«Мне позвонили утром в субботу из цирка и сказали: "Пора. Мы рожаем"»

– От каких истории из ветеринарной практики у Вас до сих пор тепло на душе?

– Самое волшебное – наблюдать за появлением жизни. Мне неоднократно приходилось принимать роды, например, у верблюдов. К нам приехали дрессировщики верблюдов Мясоедовы, у них был один самец, а остальные – самки. Одна из них, предполагали артисты, ждала детёныша. Срок беременности у этих животных плавающий. Мы примерно определили срок, заранее нашли акушера, работавшего с коровами, но верблюдица начала рожать неожиданно – в субботу утром. Мне позвонили и сказали: «Пора. Мы рожаем». Для верблюдицы это были первые роды, поэтому мы особенно переживали. Но всё сложилось хорошо, за 2 часа она родила беленького верблюжонка.

– У каких ещё экзотических животных принимали роды?

– Однажды я извлекала яйца из змеи. Это были патологические роды. Яйцекладку она начала давно, был большой перерыв, и часть яиц были нежизнеспособными. А змея большая. Извлекать штук пять яиц пришлось руками. У меня дома раньше жили экзотические животные. Сначала на лечении, а потом так случалось, что ещё какое-то время. Среди них, например, была игуана. Она откладывала по 40 яиц. Жила даже пума. Об этом я мечтала в детстве – работать с экзотическими животными. Всё сбылось!


Фотоматериалы